Уход со сцены "навсегда".

Володя делал упор на визуальный материал: говорил, что телевидение делает из меня урода, так нельзя, и что надо действовать иначе. Мы проводили много времени за просмотром телепередач из Москвы. Ахали над их свежими видеоэффектами и техническими приёмами. В то время на ниве клипопроизводства выстрелил режиссёр Михаил Хлебородов с оператором Мукасеем, тоже Михаилом, сыном четы советских разведчиков Мукасеев. Их творческий союз породил множество красивых, революционных работ, среди которых был клип Александра Кутикова «Троянский Конь»: накрыт обеденный стол, в соуснице черви с рыболовного рынка, перерезанные вены... Такой клип Кинчеву нужно было снимать, а не эстрадному артисту. Меня же больше привлекала технология: каким образом достигается тёплый жёлтый свет в кадре, и как получается серый, серебристый тон всего фильма? Это сейчас мы уже понимаем, что серый серебристый тон можно получить, снимая человека в светло-сером костюме на тёмно-сером фоне, сидящим за светло-серым столом. А тогда нам казалось, что всё гораздо проще... Оставалось только найти денег. Но какие-то деньги у Володи были всегда. Его старший брат Виктор владел кафе, расположенным почти на Исаакиевской площади, на Вознесенском, 4. Успешный красавец женился на модели и ездил на новой белой «восьмёрке». У Володи была старенькая «пятёрка», которая чихала во время движения, за что её прозвали чахоткой. В ту пору Шевельков испытывал затруднения в актёрской работе и даже подумывал о том, чтобы карьеру направить в иное русло: стать продюсером, режиссёром, бизнес может какой замутить. Мы стояли на пороге тех самых девяностых, что принято сейчас называть «лихими». Фильмов на Ленфильме в то время производилось крайне мало. А, если и были, то исключительно чудовищного качества. Денег на культуру почти не выделялось, да и до зрелищ ли было стране, когда продукты питания продавались по карточкам? В целом творчество, высокое творчество - стало загнивать. Позакрывались кинотеатры, режиссёры рассыпались по западным киностудиям, им на смену пришли новые телевизионщики, способные снять серию за неделю. Володю в сериалы не звали, снимали «своих». Шевельков все тусовки презирал априори, и никуда не ходил: артистическое общество чем-то претило ему. Краем мозга Володя считал себя не лучшим артистом, но не терпел, когда на то намекали другие. У него были истинные фанатки и почитатели еще со времён Клавы К. Они писали ему поздравительные открытки и приносили к порогу цветы. После Гардемаринов его рейтинг вообще зашкалил, но Вова не сошёлся с Дружининой во взглядах, и роль его весьма подсократилась. Продолжение снималось уже без него. Владимир стал искать себя дальше. Пришёл к Олиневичу, однокласснику своему, и тот ему предложил поработать в рекламе, в частности — снять весёлый рекламный видеоролик на песню молодого смешного персонажа, коим, на счастье, оказался я. Песня была про Сайгон и называлась «Ты не пришла». Именно там были гофрированные стены светло-зелёного цвета с табличкой «Не курить», под которой курили все. Но мы были ограничены в пространстве — съемки должны были происходить только в Кировском районе, вблизи универмага, оплатившего рекламу. Сюжет заключался в том, что из-за каких-то разногласий, – связанных с местом покупки, которую мы должны были совершить, – мы ссоримся с Леной. В конечном кадре сюжет приводит нас в Кировский универмаг, мы что-то покупаем, миримся, целуемся, и все нам хлопают.

Параллельно с этим роликом в эфире шла новогодняя программа Андрея Базанова «Поп-Антенна», в которую я был вклеен между Бутусовым и Шевчуком. Вели программу Фоменко и Заблудовский, и весьма весело: «листья тополя падали с ясеня, листья ясеня падали с тополя, как поёт Алексей Вишня в своей песне Белеющий лист». Эту съёмку страшно раскритиковал Шевельков. Она была брутальна и отвратительна настолько, насколько был отвратителен я: Базанов ничего не выдумывал, он просто показал меня таким, какой я есть, по-рокерски честно. Естественно, это сильно не понравилось Володе, поскольку он вседа считал, что любому крокодилу можно найти правильный ракурс, если поискать. На улице меня узнавал каждый прохожий, часто просили оставить автограф. Я окончательно перестал пользоваться общественным транспортом и слоняться по общественным местам. Научился передвигаться быстро и только по делу. Если что было нужно, за мной заезжал Володя, а потом привозил обратно. Рекламной службе Ленинградского телевидения нравилось, как работает Шевельков, они мечтали прибрать его к рукам в качестве режиссёра. Но Вова не хотел работать на тётю, и что еще страшнее — сделать об этом запись в трудовой книжке. Совместно со своим приятелем Юрием Моисеевым, искавшем себя в сфере администрации большого кино, Вова открыл фирму ТМ-100, куда пригласил меня в качестве музыкального редактора. Альбом ТНБС Володя прослушал двести раз, чем объяснил свой интерес к моей персоне. Что-то ему нравилось особенно сильно, но во всём он чувствовал какую-то недосказанность, недоигранность, что по неопытности он распознал как фишку. Он прилагал все мыслимые усилия, чтоб растолкать во мне личность. Надувал меня, как шарик наполняют тёплым газом. В два счёта он доказывал мне, что я на питерской сцене — Номер Один, только об этом пока мало кто знает. Рекламная дирекция телевидения имела возможность по окончании всех телепередач поставить свою программу в эфир за деньги. Вова предложил схему, по которой «Трансэкспо» перечисляет телевидению за эфир, и платит ТМ-100 за производство рекламного материала. С первого же транша студия купила мне новый ромплер воркстэйшн Roland D20, на котором мне предстояло работать в рекламе. Точно такие же были у Талькова и Газманова, и много еще у кого был этот инструмент, основа поп-музыкальной среды девяностых. В руках отягощённых академическими знаниями музыкантов он спотыкался во время игры от избытка миди-событий, что мне, впрочем, никогда не грозило, потому что в моих аранжировках никогда не было такого количества нот, чтобы заполнить память процессора под завязку. В качестве режиссёра монтажа с нами трудился Юра Олиневич. Он выпускал 600 секунд, смешивая сигнал с трёх магнитофонов и живого Невзорова в прямом эфире, а после оставался монтировать с Вовой программу Телеэффект. Время трансляции нам определили по средам и четвергам, перед выпуском программы Русского Видео. Именно в эти дни по окончании плановой сетки демонстрировалась волшебная передача, состоящая из одного хорошего западного фильма, переведённого московской студией Видеофильм. Под шапкой Русского Видео, кстати, показывали подлинные шедевры мировой кинематографии, и весь город в эти часы прилипал к своим телевизорам. А мы встали в сетку аккурат перед этой программой! Телеэффект от мероприятия был весьма успешным: Володя снял мне «Белеющий Лист» по мотивам известного клипа Энигмы, я написал музыку к программе, озвучив каждое движение в кадре, и получил огромную по тем временам зарплату. Володя убедил меня прекратить на некоторое время всякие выступления. Еще во времена Семёнова я съездил в Березняки, позвав с собой рок-балет, Масика Столыпина с задником Алисы в качестве художника по свету, и Костю Митенёва со своим параллельным фильмом. Склеил фонограмму на пятьдесят минут, а в конце смонтировал единым куском болванки от ключевых песен альбома, которые и должны были озвучивать немое параллельное кино. Половина зрителей покидала зал, зато другая половина группировалась возле сцены и хором пела мои песни под болванки. Это оказалось очень удачным ходом, я стоял за задником, подглядывал за этим действием, и глаза мои наливались всякими чувствами. Всем участникам концерта я платил достойные гонорары, после чего на руках оставалась почти половина всех денег. — Ну что это за херня, три тыщи рублей за неделю гастролей, ты что, с Луны свалился, — ворчал Шевельков, — брось, прекрати это! Ты же знаешь, что будешь стоить двадцак, как только тебя покажут по ОРТ, дурила. Завязывай, не порти нам бизнес, я знаю, что говорю. И тут мне приходит предложение от театра Михаила Боярского выступить в большом сборном концерте с участием московских звёзд: кабаре-дуэт Академия, Валерий Сюткин и трио Фэн-О-Мэн», наша питерская малышка Наташа Пушкова и я. Помогал балет Лесько. Гонорар был совершенно невысок, просто концерты те были жутко пафосными, и сулили достойный выход. Масик выстроил гениальный свет, а качество фонограммы обеспечил его друг с классной декой — акаевской девяткой. На металлическую кассету я сделал фонограмму с утроенным уровнем громкости голоса, что обеспечило самый лучший звук на фонограммном концерте. Ленинградское телевидение анонсировало это мероприятие целую неделю, и народу пришло до самой верхушки. Папу я посадил в царскую ложу, он был счастлив услышать, как мне аплодирует восьмитысячный зал, – правда, я не уверен, что это зрелище нравилось ему. Он уже был знаком с Поп-Механикой в СКК и в Октябрьском зале, и понимал, что может быть хуже. Однако бровью Папа не повёл, обижать меня не стал. Но заметил, однако, что разборчивость текста была феноменальна, и было это мне лучшей наградой. Моё вступление Сюткин объявил так: — Дорогие друзья, сегодня не самый счастливый день, ибо музыканта, который сейчас выйдет на сцену, вы больше никогда и нигде не увидите, кроме как у нас, в нашем шоу, – итак, встречайте, Алексей Вишня-а-а-а! Отплясав отделение, я проходил через весь зал и под грохот аплодисментов кланялся каждой трибуне. Володя вызвал съёмочную группу и снял материал с концерта. Отнёс кассету Олиневичу, а тот сделал сюжет. Светлана Сорокина в 600 секундах трагическим голосом произнесла: — Сегодня во дворце спорта Юбилейный ленинградский певец и композитор Алексей Вишня объявил об окончании своей артистической деятельности и дал прощальный концерт. Алексей Вишня навсегда покинул эстрадную сцену, и ушёл в творческую студию ТМ-100, где будет писать музыку для телевидения, радио, и газет, раз он привык слушать там выпуски свежих новостей. Эх, не знала тогда Светлана Сорокина, что через двадцать лет газеты перестанут быть насквозь бумажными; появятся новые интернет-газеты, в которых можно будет не то, что слушать радио — видео смотреть!

Вообще, очень интересно узнавать "кухню" масс-медиа тех лет.

Оператор Михаил Мукасей - это внук знаменитой четы разведчиков Мукасеев, сын Светланы Дружининой